Большая Экономическая Библиотека     Авторам и читателям    Контакты
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Тартаковский Маркс Самойлович

Человек - венец эволюции?


 

Тут выложен учебник Человек - венец эволюции? , который написал Тартаковский Маркс Самойлович.

Данная книга Человек - венец эволюции? относится к экономике и предназначена для обучения деньгам и денежным отношениям.

Книгу-учебник Человек - венец эволюции? - Тартаковский Маркс Самойлович можно читать онлайн или скачать бесплатно здесь, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с экономической книгой Человек - венец эволюции?: 78.99 KB

Человек - венец эволюции? - Тартаковский Маркс Самойлович - скачать бесплатно книгу




Аннотация
Происхождение жизни теряется во тьме веков прошедших тысячелетий. Как, возникнув сначала в виде мельчайших бактерий, она затем создала венец своего творения – человека разумного? Да и венец ли это? Автор предлагает читателю познакомиться с его гипотезой биологической направленности эволюции, – ''неизбежной случайности" – и исторического процесса.
Знак вопроса, Маркс Самойлович Тартаковский
Человек – венец эволюции?
К читателю
Загадка жизни… В чем она? В происхождении живой материи во тьме тысячелетий? В том, как повсеместно и повсечасно возникает она из пылинки ДНК? В ее безумной хрупкости – и необычайной цепкости? В ее способности обозреть бесконечность глазами разума – и одновременно разрушить созданное, угрожая самому существованию Человека разумного? А не приходило ли вам в голову, что, быть может, загадка загадок в том, что именно вы, а не кто-то иной, уже навеки безвестный, явился в этот мир и видит его?
Великий Паскаль, задумавшись над случайностью своего бытия в данный момент бесконечного времени в данной точке бесконечной Вселенной, написал «Когда я размышляю о кратковременности моей жизни, поглощаемой предшествующей и последующей вечностью, – воспоминание об одном мимолетном дне, проведенном в гостях, – о ничтожности пространства, которое я наполняю и даже которое я вижу, погруженное в бесконечную неизмеримость пространств, которых я не знаю и которые не знают меня, то содрогаюсь при одной мысли о том, по чьему повелению и распоряжению мне назначено именно это место и это время?..»
Вот круг вопросов, в которых пытается разобраться М. Тартаковский, вооружаясь логикой и современными научноестественными знаниями. Сразу признаемся, до подлинной разгадки еще очень далеко. Мистические решения тут совершенно неприемлемы, ибо сокровенные замыслы самой Природы неизмеримо сложнее даже гипотетического «бытия Божия». Ведь, решая вопрос вопросов, мы проникаем и в тайну небытия, скрытую воистину за семью печатями. Уходим ли мы навсегда из жизни или возможен возврат во времени – не тела, разумеется, но куда более существенного – самосознания нашего «я»?.. (Без того, вероятно, чтобы человек помнил о своем прежнем инобытие).
Автор делает небольшой шаг на пути познания, предлагая свои гипотезы биологической направленности эволюции («неизбежной случайности», по Паскалю) и исторического процесса. Прав ли он? И кому в конце концов не чужд поиск смысла жизни? Размышления автора – на этом пути.
Вступление
Когда-то давным-давно меня поразила невероятность моего собственного появления на свет. Достаточно было отцу и матери не съехаться тогда в одном городе, не познакомиться… да что там – просто промешкать день, а то и мгновение, чтобы я уже так никогда и не состоялся, чтобы и следа не было моего возможного, да так и не осуществившегося бытия…
Все мы знаем, что родились когда-то и умрем когда-нибудь, мы свыклись с простой мыслью, что раз был мир до нас, то пребудет и впредь уже без нас. Но попытайтесь представить на мгновение, что вы не родились вовсе, не возникли из небытия и никогда не возникнете, – и, возможно, поймете, что я хочу сказать.
Да, меня всегда поражало, что из миллиардов клеток, из невообразимого, не подвластного никакой статистике количества возможных их сочетаний случилось как раз то, что именно я обрел свое существование и вижу мир. Мириады существ, подобных мне, так никогда и не осуществятся; мне выпал шанс, ни с чем не сравнимый в статистическом отношении.
И уж совершенно невероятным за пределами ничтожного, почти не реального числа представлялся этот шанс, если принять во внимание необходимые совпадения во всех предшествовавших поколениях. Почти любое событие, случившееся в истории, было так или иначе «ответственно» за то, чтобы 13 июня 1930 года родился
Невероятная последовательность удивительных совпадений уходит в глубь веков и тысячелетий. Подумать только: если бы Александр Македонский не умер в Вавилоне от случайной лихорадки именно тогда, когда он умер, меня бы тоже не было!.. Со смещением чего бы то ни было – хотя бы и неизмеримо менее значительного, чем Александр, – в последующем, от поколения к поколению смещалось бы все остальное. И довольно было бы в итоге самого незначительного – смещения на одну-единственную живую клетку.
А так как Александр умер от малярии, то своим появлением на свет я обязан, стало быть, комариному укусу, ничтожной плазмодии, проникшей в кровь потрясателя судеб…
Но цепь статистически невероятных совпадений надо бы продлить в глубь самой истории жизни на Земле, от ее зарождения и даже глубже. И вероятность, благоприятная для моего появления спустя миллиарды лет, оборачивается уже такой невероятностью, что за ней проглядывается уже некая предопределенность – необходимость моего рождения. И это тогда, заметьте, когда не только человека на Земле не было, но и вообще жизни…
Но если так, то еще в самих недрах зарождающейся Вселенной, в ее сингулярном состоянии, когда все вещество было сжато в исчезающе малом объеме, – и тогда, по-видимому, было как-то запрограммировано и мое, и ваше появление на свет со всем осуществившимся в нем великолепием материального мира, с несоизмеримо малой долей, однако, того, чему не дано было осуществиться, что не погибло, пройдя свой жизненный путь, а, так и не возникнув, кануло в абсолютнейшее, непостижимое воображением небытие…
Я долго стеснялся этих своих размышлений, столь далеких, казалось, от реальных проблем жизни, пока в вышедшей в 1976 году книге известного нашего космолога И. Шкловского «Вселенная, жизнь, разум» не набрел на сходную мысль: «Огромное разнообразие звезд, включая сюда и нейтронные звезды, планеты, кометы, живую материю с ее невероятной сложностью и много еще такого, о чем мы сейчас не имеем даже понятия, – все в конце концов развилось из примитивного плазменного облака. Невольно напрашивается аналогия с каким-то гигантским геном, в котором была закодирована вся будущая, невероятно сложная история материи во Вселенной»…
Так не закодировано ли было с самого начала если не мое и ваше появление на свет, то хотя бы; зарождение самой жизни, ее фантастическое усложнение, возникновение на планете Земля гомо сапиенса – человека разумного, стало быть, осмысливающего свое появление в мире? А все эти вопросы далеко уже не частные, не личные, не навеянные автору его сугубым, скажем, эгоцентризмом.
Так что же, случайно или закономерно в процессе длительной эволюции природа, словами писателя Михаила Пришвина, «становилась человеком»? Это ведь уже прямо-таки вопрос вопросов…
Где же искать ответ? Вероятно, прежде всего у Чарлза Дарвина, в его «Происхождении видов», стало быть, и человека (вид гомо сапиенс) тоже…
Учение или гипотеза?
Триумф книги Дарвина «Происхождение видов путем естественною отбора» (таково ее полное название), вышедшей 24 ноября 1859 года и тут же разошедшейся, был столь ярким, столь убедительным' и столь продолжительным, что и сегодня, вероятно, немногим приходит в голову, что в само это название вкралась ехиднейшая из ошибок. Действительно, не отдел же технического контроля, существующий на каждом заводе, производит нужные детали. Появление изделия на свет ничуть не зависит от ОТК, контролирующего лишь его последующее функционирование… Так не поставлена ли в названии знаменитой книги «телега впереди лошади», следствие прежде причины?
Разумеется, если заводское изделие было бы способно само воспроизвести дочерний экземпляр «по образу своему и подобию», то роль и ответственность ОТК возросли бы чрезвычайно. Это и имел в виду Дарвин, анализируя механизмы выбраковки одних «изделий» и распространения других, самовоспроизводящихся в обстановке все того же неусыпного контроля.
Но непосредственно к происхождению, то есть возникновению экземпляра, который принялся бы воспроизводить себе подобных, отбор никакого отношения не имеет.
Конечно, наука уже имеет представление о внутриклеточном «конвейере», изготавливающем живые «изделия» и с большой натяжкой сравниваемом с заводским. Естественно, что при массовом «производстве* неизбежны случайности, отклонения от стандартов, сбои, иначе говоря, мутации. Неусыпный контроль, сочтя какие-то из них удачными, дает им, что называется, „зеленый свет“.
Ну а книга, соединившая под своей обложкой сведения по современной генетике и дарвиновский естественный отбор, – может ли она уже с полным правом именоваться звучно и достойно – «Происхождение видов»? Все ли здесь пригнано одно к одному в стройную, убедительную, непротиворечивую теорию?
Современный британский философ Карл Поппер советовал испытывать «на прочность» любые теории. Он выдвинул так называемый принцип фальсификации (опровержимости). Если нет возможности провести корректный эксперимент, если тем более какие-то факты – хотя бы один-единственный! – противоречат рассуждению, оно уже недостаточно научно и теряет право именоваться теорией.
Когда, в сущности недавно, была открыта знаменитая ныне «двойная спираль», содержащая наследственный код организма, проблемы жизни, казалось, уже можно было передоверить химикам-аналитикам. Они, в свою очередь, должны были свести их на уровень физических, чуть ли не математических задач с четко однозначными решениями. Химики и физики и впрямь могли торжествовать: это ими в основном была создана молекулярная биология, и загадка жизни, по мнению многих (и я был в их числе), вот-вот должна была разрешиться коротенькой благополучной формулой, где слева от знака равенства стояло бы латинское «вита», обозначение жизни, справа же – химические символы и числовые коэффициенты.
Но жизнь, сведенная к химической и физической сути, почему-то переставала быть жизнью. Она легко разлагалась до химических веществ, даже простейших, обратно они никак не складывались в живой организм, хотя бы и простейший… Именно это имел в виду один из создателей квантовой механики Вернер Гейзенберг в своей книге «Физика и философия»: «Все устремления современной биологии направлены на то, чтобы объяснить биологические явления на основе известных физических и химических закономерностей.
Обоснована ли эта надежда? Живые организмы обнаруживают такую степень устойчивости, какую сложные структуры, состоящие из многих различных молекул, без сомнения, вообще не могут иметь только на основе физических и химических законов. Поэтому к физическим и химическим закономерностям должно быть что-то добавлено, прежде чем можно будет полностью понять биологические явления».
Далее, ссылаясь на «замкнутость и непротиворечивость» квантовой теории, Гейзенберг считает, что «для понимания процессов жизни, вероятно, будет необходимо выйти за рамки квантовой теории и построить новую замкнутую систему понятий, предельными случаями которых позднее могут оказаться и физика и химия… Если эта точка зрения правильна, то одного соединения теории Дарвина с физикой и химией (с молекулярной биологией. – ~. у.) будет недостаточно для объяснения органической жизни».
Не парадоксально ли в самом деле все развитие жизни – от простейших ее форм до мыслящих? Не поражает ли упомянутое Гей-зенбергом непрерывное усложнение живых форм в процессе эволюции? Надо ли считать, что сложность сродни совершенству и высшие организмы устойчивее к превратностям судьбы, чем низшие? Вроде бы так оно и есть, если рассматривать отдельные особи: в продолжение жизни бегемота (воробья, акулы) сменяются сотни поколений одноклеточных на его шкуре и в его желудке.
А если рассматривать жизненность вида в целом, семейства? Где ныне гигантские древние амфибии? Где первобытные рептилии во множестве форм – от водных до крылатых, летающих? Где такие высокоразвитые млекопитающие, как пещерный медведь, саблезубый тигр, мамонт? Где, наконец, виды, еще в прошлом столетии казавшиеся процветающими: перелетный голубь, бескрылая гагарка?.. Тогда как самые древние формы жизни, еще даже дохромосомные, прокариоты – бактерии, сине-зеленые водоросли, простейшие грибки – распространены повсюду и процветают и по сей день.
Еще на заре эволюции был найден прекрасный способ размножения – деление клетки, но природа затем необыкновенно усложнила задачу, изобретя половое размножение, требующее совпадения множества условий. Да, половое размножение способствует перемешиванию генотипов, перекомпоновке признаков, появлению индивидуальных различий, без которых естественному отбору просто делать нечего… Но не разумнее ли в таком случае была бы равнозначность мужских и женских особей, что адекватно вообще отсутствию половых различий? Это, бесспорно, помогло бы выживанию столь частых в природе малых популяций, где поиски партнера всегда проблема.
Эволюция, однако, не пошла по этому «разумному» пути. Все в природе направлено как бы к одному – к сохранению вида. Ради этого особи расточаются самым безжалостным образом. Трутни после брачного полета даже и не допускаются обратно в улей… Многие виды рыб, отметав икру, тут же гибнут…
Вид – это генетически замкнутая система: только особи одного вида, скрещиваясь друг с другом (ни с кем больше), дают полноценное потомство. Межвидовое скрещивание крайне редко и практически всегда непродуктивно. Равно бесплодны как мулы (гибрид кобылы и осла), так и лошаки (гибрид ослицы и жеребца); потомство гибридов, в частности растительных, получаемое в результате усилий селекционеров, склонно к вырождению.
А почему? Ведь именно такое скрещивание и могло бы дать максимальное разнообразие индивидов, причем самых неожиданных, из которых естественный отбор мог бы сберечь наиболее удачные экземпляры… Почему эволюция не привела к генетически открытым системам, к свободному обмену наследственными признаками?
Эволюция пошла по пути максимального усложнения организма. От ступеньки к ступеньке повышается выживаемость индивидуальной особи и ее потомства: у китенка, находящегося при матери и вскармливаемого ее молоком, куда больше шансов выжить и, в свою очередь, дать потомство, чем у рыбьего малька, вылупившегося из икринки и предоставленного самому себе, тем более у бактерии, хоть и делящейся десятки раз на дню, но и гибнущей массами.
Так что же, для природы существеннее все же выживание индивида? Иначе чем же объяснить загадочное явление цефализации: возникновение нервной системы, а затем и головного мозга, постоянно усложняющегося в ходе эволюции?
Сам Дарвин вставал в тупик перед этим воздыманием живой природы. Он писал: «Естественный отбор, или переживание наиболее приспособленного, не предполагает необходимого прогрессивного развития», то есть усложнения и восхождения по ступеням эволюции.
Напомню еще раз самую суть дарвинизма, уточненного современной генетикой: любая индивидуальность организма закрепляется в последующих поколениях, если благодаря ей особь лучше приспосабливается к уловиям обитания. Сама среда производит отбор – потому он и называется естественным… Лучше приспособленная особь имеет больше шансов выжить и оставить больше потомков.
Безупречная, казалось бы, логика… А вдруг нет? Рассмотрим ситуацию, скажем, с биологическим видом, к которому мы сами принадлежим, с людьми. Вероятно, более приспособлен к окружающей среде (общественной в данном случае) умный образованный человек, ориентирующийся в предлагаемых жизнью обстоятельствах, – интеллектуал. Известно также, что интеллект в решающей степени связан с генетической расположенностью…
Однако согласно статистике, примерно одинаковой для всех стран, «люди, профессии которых требуют высокого интеллекта (и к тому же обеспеченные, как правило, более высоким уровнем жизни. – М.Т.), имеют в среднем меньше потомков и производят их в более позднем возрасте, чем, скажем, неквалифицированные рабочие, труд которых не рассчитан на сколько-нибудь высокий интеллект». Иными словами, «те, кто обладает большим интеллектом, вносят в генофонд следующего поколения меньший вклад по сравнению с теми, кто обладает интеллектом ниже среднего».
Что же, выходит, человек деградирует?..
Этот пример одного из ведущих эволюционистов нашего века Эрнста Майра иллюстрирует, во-первых, нечеткость соотношения между приспособленностью индивида и его продуктивностью (то же видим мы и в животном мире), а это «альфа и омега» естественного отбора по Дарвину, а во-вторых, тот факт, что теория эволюции имеет самое непосредственное отношение к человечеству – к каждому из нас.

Человек - венец эволюции? - Тартаковский Маркс Самойлович -> читать книгу онлайн далее


Публикация отзывов к книге Человек - венец эволюции? на нашем сайте не предусмотрен.
Полагаем, что книга Человек - венец эволюции? автора Тартаковский Маркс Самойлович придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Человек - венец эволюции? своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Тартаковский Маркс Самойлович - Человек - венец эволюции?.
Возможно, что после прочтения книги Человек - венец эволюции? вы захотите почитать и другие книги Тартаковский Маркс Самойлович. Для этого зайдите сюда, на страницу писателя Тартаковский Маркс Самойлович - может быть, там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Человек - венец эволюции?, то воспользуйтесь поисковой системой в Интернете.
Биографии автора Тартаковский Маркс Самойлович, написавшего книгу Человек - венец эволюции?, на данном сайте пока что нет.
Ключевые слова страницы: Человек - венец эволюции?; Тартаковский Маркс Самойлович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно

А - П

П - Я