Большая Экономическая Библиотека     Авторам и читателям    Контакты
новая информация для научных статей по экономике
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Мештерхази Лайош

Барабанившие в стенку


 

Тут выложен учебник Барабанившие в стенку , который написал Мештерхази Лайош.

Данная книга Барабанившие в стенку относится к экономике и предназначена для обучения деньгам и денежным отношениям.

Книгу-учебник Барабанившие в стенку - Мештерхази Лайош можно читать онлайн или скачать бесплатно здесь, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с экономической книгой Барабанившие в стенку: 52.83 KB

Барабанившие в стенку - Мештерхази Лайош - скачать бесплатно книгу



Рассказы -

Лайош Мештерхази
Барабанившие в стенку
У меня-то с ними никогда не было никаких неприятностей. Болтали они да писали, конечно, всякое – одно слово, тогдашняя пропаганда. Может, и был у них свой резон, ежели был. Я ведь как рассуждал: человек он и есть человек, такой ли, эдакий ли. Немец там, украинец или еще кто. Вот, к примеру, хозяин мой. Его сиятельство, – я, как подрос, все у него служил, он меня в ученье и отдал, на шофера выучил… он католик был верующий и либерал. Так можете себе представить, забрали его в сорок четвертом в Шопронкехиду, из-за Бетлена. Видел я, значит, среди графьев бывают тоже и такие, и эдакие. Как и среди католиков или даже попов. Многому я там научился за десять лет, так что мне пропаганда ихняя могла твердить что хочешь.
А все же случилось один раз так, что я и убить был готов. Всех бы их поубивал, кто ни подвернись. Это я-то! Вот оно как!.. Нет, такое не забывается.
Я уже семь месяцев отбарабанил в действующей армии, как вдруг отправили нас во Львов. Простояли мы там почти полтора года. Так-то все вроде бы и неплохо было: город большой, центральная комендатура, далеко уже за линией фронта, венгерский госпиталь, немецкий госпиталь, спецгоспиталь СС, в каждом – офицерское и солдатское отделения. Работы, конечно, по горло; я попал здесь к интендантам: придет, бывало, транспорт – белье, бинты, лекарства, оборудование, – так по двадцать пять концов сделаешь за день от железной дороги до склада и обратно, просто руки сводило, даже обедал за рулем, пока шла погрузка. Но зато хоть от кровавых дел был в стороне, мертвецов да раненых не касался. Так до конца при медслужбе и состоял. Оно и хорошо, человек-то я верующий, так хоть убивать не привелось. Правда, свои минусы были и здесь. Взять, к примеру, раненных в голову: челюсть, а то пол-лица осколок снес. А с распоротыми животами? Сколько их было! Безумство, по-моему, вся эта война. Чистое безумство.
Только мы расквартировались, недели две, может, прошло, вызывает меня начальник гаража, младший лейтенант: оказывается, меня временно забирают к себе соседи, особая часть СС, сломался у них «мерседес» ихний. Я тогда ездил на большом фургоне марки «ботонд», годном и для перевозки людей, человек двадцать в кузове умещалось. Даже отопление приспособил, люблю мастерить, – подобрал на свалке листовую жесть да и сварганил небольшую печурку, пропустил через нее выхлопные газы.
Поехал со мной эсэсовец по имени Антон, молодой шваб из Боньхада, хорошо говоривший по-венгерски. Он велел подъехать к дому с садом, всего в двух кварталах от нашего госпиталя, у ворот – вооруженная охрана. Антон вошел в дом и через несколько минут вывел оттуда тридцать девиц. Одна за другой забрались они в кузов. Антон запер за ними дверь. Маршрут – семьдесят третий километр, какой-то лагерь.
«Ну, приятель, небось такой груз тебе возить не случалось?» Что правда, то правда. Возил я, конечно, женщин, да и девиц тоже, все больше по санитарной части – сестер милосердия, поварих, санитарок… Но эти! Красотки, одна к одной, намазанные, накрашенные, и большинство – в чем с постели поднялись: яркие шелковые халатики, накинутые на ночные рубашки. Были среди них и совсем еще молоденькие; в общем, все ничего на вид, оно, конечно, если кому по душе такие, и рыженькие пышечки, и брюнетки. Я-то предпочитал тоненьких блондинок. Такой и Эржи моя была, ну, ясное дело, в девичестве, до того еще, как троих родила.
Я догадался сам, да и Антон рассказал – большой говорун был, как раз в противоположность мне, да и хотелось, верно, хоть с кем-нибудь поговорить по-венгерски, – так вот, он рассказал, что это был за дом. Офицерский… Ну, словом, то самое. Но только для офицеров! И каждые три недели, мол, женщин там меняют. Эти вот все из Львова, собирают их еще в окрестных городах и селах. Ведь в Галиции как оно было, сами знаете! Мужчин уже вывезли, женщин тоже эвакуируют. Кого в лагеря, кого куда, в общем, как в приказе предписано. Я его спрашиваю: а с этими сейчас что будет? Он показал рукой, дескать, чик-чик! Таков приказ. Потому что, во-первых, такие бабы рано или поздно только заразу распространяют; во-вторых, для офицеров разнообразие лучше, но даже если не лучше, то – в-третьих, – нельзя, чтобы у них с этими женщинами завязывались какие-то душевные связи. Что ж, это понятно! Война, такое дело опасно с моральной, да и с военной точки зрения. Он тебе тут влюбится, начнет болтать и все такое. А ведь эти – все до единой – за англичан да за русских, Гитлеру враги заклятущие даже те из них, которые самыми что ни на есть наивненькими прикидываются. Такой дом, если уж он есть, пусть только для того служит, ради чего создан, а не превращается в центр шпионский. Что ж, верно.
Ехали мы сперва по окраине города, потом через поля. А как достигли леса, Антон и говорит: «Ну, приятель, теперь дави на газ, жми что есть силы! Но смотри, не напорись на гвоздь! Ежели мы тут прохлаждаться будем или, чего доброго, с починкой застрянем – не сносить нам головы».
Мы не очень-то и разговаривали, пока неслись через лес, кое-где в такой чащобе, что листва смыкалась над головой. Дорога, ясное дело, была никудышная, так что целый час напролет я от нее глаз не отвел, все всматривался, чтобы, не дай бог, на какую-нибудь железяку не наткнуться или ось не поломать на крутом ухабе. А тут еще, как ни привык, все думаешь: а ну как за поворотом или хоть на том вон дереве вот сейчас, в эту секунду, сошлись на одной линии мушка, дуло и моя голова! И немцы, и наши охотники за партизанами регулярно прочесывали лес, а все же не проходило недели, чтобы не подбили какую-нибудь автомашину. Да если бы они еще знали, что прикрывает мой красный крест!
Что до Антона, то это был парень отпетый – «тертый», как говорится, шваб. «Особая часть СС» – он показывал, сколько у него всякой всячины: золотой портсигар, золотые часы, зажигалка. А сколько всего уже домой отправил! Все запреты не про него были писаны, он всех обводил вокруг пальца. Его командир, так тот дамочек для господ офицеров не пользовал. Как говорится, «извращенные наклонности». Все Антона обхаживал. А этот – ну просто чудо, как это ему сходило с рук – держался с ним так нагло. Но офицер одернуть его не смел, Гитлер за такие штучки преследовал беспощадно. Бесперебойная доставка новых девиц также была обязанностью Антона. Я ему как-то сказал: «Насколько я тебя знаю, ты ведь кота в мешке покупать не станешь, небось весь товар сперва сам проверяешь». Он заржал, однако покачал головой: «Всех-то никак невозможно. У меня в каждой партии обязательно должно быть не меньше четырех-пяти девственниц. Кое-кто только этих и любит». Так что ему всегда нужно было несколько подростков, лет по четырнадцать-пятнадцать. Остальные могут быть всякие: замужние женщины, взрослая девушка с младшей сестренкой, раз даже мать с дочерью попались, матери было тридцать, дочке – тринадцать, но такая уже налитая, груди – во! Словом, лишь бы женщина. Главное, чтобы из себя видные и – особенно – чтобы в теле.
Как их собирали, угрозами ли, посулами, добровольно или силой – я не спрашивал. Хотя, думаю, очень многие женщины легко соглашаются на такое, особенно когда ей приходится выбирать: лагерь или это, верно? Ну, а снабжались они первоклассно: мясо, шоколад, апельсины, все на свете. А главное – выпивка. Французский коньяк. Сколько хочешь! Спиртного давали им вволю, чтобы только гости с собой не приносили, опасные связи с этого ведь и начинаются. Ну и пили же они! Когда были не при деле, занимались кто чем – читали, на рояле играли, вязали; но пить – пили все.
Сколько я их ни перевозил, каждый раз, как начнешь пересчитывать перед посадкой, в нос так и бьет спиртным духом. И еще – запах постели, он ведь тоже имеется, я его сразу чуял, запах развратных баб. И запах спиртного. Эдак, скажу я вам, не так уж трудна была работа Антона, тем паче, что они-то ведь поначалу не ведали, чем все кончится. Хотя, попав в дом, все уже знали – их всегда кто-то просвещал, – до каких пор продлится эта сладкая жизнь и что будет потом. Говорят, что так они лучше любят. Не знаю, я хоть и дожил до зрелого возраста, старость уже не за горами, но в таких делах и таких тонкостях не разбираюсь, нет у меня к этому пристрастия. Одно точно: когда выстраивались они позади моего «ботонда» перед тем, как отправиться в путь, то уж все до одной знали, куда едут.
Через три недели после первого рейса вижу, опять является в гараж тот эсэсовский офицер вместе с Антоном. Наш младший лейтенант подзывает меня, вот тебе путевой лист, опять к себе затребовали, их «мерседес» все еще не на ходу. Потом уже брали под тем предлогом, что я, дескать, знаю дорогу. Это Антон меня так облагодетельствовал, больше года перевозил я «отставных» дамочек. Если только на мое счастье за день до этого или утром того же дня на станцию не прибывал срочный груз. Больше года. Антон прямо говорил: «Я твою машину уже освоил, новая мне ни к чему».
Вообще-то при всем при том Антон был не такой уж плохой малый. Было у него сердце. Во второй раз, перед тем как нам отправляться, заглянул он в кузов, увидел жестяную печурку: «Что, выхлопным газом обогревает?» Ну да, говорю, газом. Покуда мы обернулись, у него уже созрел план. «Слушай, зачем мучиться этим несчастным, пустим выхлопной газ – и готово… да и камерады только порадуются: им ведь останется лишь проследить, чтобы другая партия лагерников, мужчины, заранее вырыла яму!»
И он стал объяснять: жесткий резиновый шланг под кузовом уже есть, остается только приладить его к выхлопной трубе. Затем просверлить выводное отверстие в полу кузова, а там прикрыть конец шланга какой-нибудь решеткой или еще чем. Кузов быстро наполнится газом, а газ убивает за несколько минут. Я было засомневался: за несколько минут! А пуля – в одно мгновение! Но он поднял меня на смех. Неужто я не знаю, что отпрыски американских миллионеров именно так и кончают с собой? Входят в гараж, закрывают за собою дверь и запускают двигатель. От выхлопного угарного газа незаметно для себя теряют сознание и так же незаметно отправляются на тот свет. Мотор еще работает, пока ему хватает воздуха, но они об этом уже не ведают. Так ежели для отпрысков американских миллионеров, у которых и пистолеты есть, и любой яд да снотворные всякие под рукой, этот способ все-таки наилучший, то разве ж эти дамы, которым и так и сяк – уже все равно, разве могли бы они выбрать себе по собственной воле что-нибудь получше?! А так по крайней мере для них все будет неожиданно, и не придется им весь ужас смерти испытать от начала до конца.
Ну ладно, я только о том попросил его, чтобы делал все сам, без меня. Иначе получится, будто это я их убиваю. Он посмеялся надо мной: «Что же, если ты их только возишь туда – разве не то же самое?» Я не стал с ним спорить, пускай говорит, что хочет, нет, по мне все-таки не то же самое. Я ведь везу, потому что мне такой приказ дан, а остальное уже не мое дело. И вообще я рад, что при санитарной службе значусь, хотя, известно, и тут есть свои минусы.
В общем-то, я, конечно, понимал его. Ведь если уж и так и сяк – все равно, так пусть хотя бы по возможности страданий меньше. В этом смысле все правильно. Потому что поездки эти, как ни поверни, были для меня черными днями. Не только из-за леса, ездил-то я хорошо, да и надеялся все-таки, что партизаны не обязательно на машины с красным крестом охотятся. Отправлялись мы, значит, в семь утра. К девяти были на месте. Не скажу, чтобы приходилось там ждать, или искать кого-то или еще что, как у нас бывает; у немцев-то организация была очень точная. Построение, перекличка, тут же раздают лопаты, отмечают колышка-ми пятнадцать раз по метру и – за дело! Черный лесной песчаник податлив, не проходило и полутора часов, как даже непривычные к такой работе женщины откапывали яму глубиной метр восемьдесят, согласно приказу. Потом опять построение, одежду долой и – к яме, а там наготове автоматчики полукругом. Бывало, еще нет и одиннадцати, а дезинфекционная команда уже поливает их известью и рабочая рота начинает закапывать. Я получал в конторе расписку, отмечал путевой лист и – в обратный путь, к концу раздачи обеда уже дома. После обеда еще один рейс: за новой партией, в тот самый закрытый дом в гетто, куда Антон собирал отовсюду запасных дам. На этом мой рабочий день вроде бы и заканчивался.
Вот только от всего виденного отделаться удавалось с трудом. Потому как утром, еще взбирались они в машину, проходили, одна за другой, передо мной, мне даже в такие минуты всякие грешные мысли лезли в голову. Не удивительно, правда? Видеть их… ведь еще и часа не прошло, как они извивались под пузом какого-нибудь офицера и все три недели без передыху только и делали, что занимались своим ремеслом… чувствовать идущий от них тяжелый запах постели вперемешку со спиртным перегаром. Но только эти грязные мысли я отгонял тут же. Не поверите, но я так держался до конца войны. Не было у меня ни романов, ни грязных похождений каких-нибудь. Дома-то я уже гулял с моей Эржи, и мы дали друг другу слово: ежели я хочу, чтобы она была мне верна, пока я на войне, то и сам должен быть ей верен. А с такого сорта женщинами у меня не было дел никогда. Брезглив я к ним. И, как я уже понимал, человек я верующий, шестую заповедь всегда принимал всерьез. Ну, что там говорить, когда в отпуск попадал домой, тут уж, бывало, нет-нет, да и брали мы аванс под свадьбу, ведь кто знает, свидимся ли еще, кто ведает, не последний ли случай представился. Но здесь дело простительное, даже святой отец на исповеди не посчитал это таким уж большим грехом между обрученными. Но чтобы изменить Эржи? Да еще, чего доброго, увезти домой в подштанниках какую-нибудь заразу пакостную, как многие?! Так вот, я и говорю, когда они садились в машину, я другой раз их даже поторапливал: скорее, мол, или: «Schnell, schnell». Иная, бывало, посмотрит на меня, прямо в глаза мне посмотрит, но я сразу отворачивался. Но это еще было другое дело.
Когда, значит, уже там, в лагере, они кончили копать, то скинули с себя всю одежду. Все это в один миг, а потом – команды я не слышал, так как отошел за деревья, – строем направились к яме. Начал накрапывать дождик, они переминались с ноги на ногу, чтобы не простудиться босиком, будто это еще было важно. Вот выстроились полукругом автоматчики, а они все сдвигались вправо-влево, подравнивались. Как будто все еще не понимали, что происходит. Знаете, за все время, может, раза четыре случилось, что кто-то начал вслух молиться в последнюю минуту! Тут уж, хоть и были они совсем голые, никакие соблазнительные мысли в голову не приходили.
Просто стоишь и смотришь на всю эту красивую плоть, на все эти и груди, и зады, и прочее – такое оно все беззащитное! И уже ни для чего не пригодное… вот зальют сейчас известью, и будет оно гнить. Мне и такое как-то в голову пришло – вы уж не смейтесь, пожалуйста, – что и они ведь, каждая, смотрят на белый свет, на дула эти, как бы из себя, из нутра своего… Правду скажу, сомлел я. А ведь есть и такие люди, хотя я этого не понимаю, которые… Антон рассказывал как-то про одного офицера, который каждый раз, как женщин расстреливают, в штаны кончает. Только, по-моему, это тоже какая-то извращенность. Мне-то вот дурно стало, счастье еще, что на обратном пути пришлось гнать через лес во всю мочь, так что я не мог думать об этом. Но после работы все оно так и лезло в голову.
Поэтому я не стал возражать – пусть себе переоборудует кузов, как наметил. Все будет по-другому, он так и говорил: нам останется только подъехать туда, отомкнуть замок, а там уж лагерные из рабочей команды сами выгрузят всех прямиком в яму. Мы из кабины их и не увидим.
Только мы пообедали да съездили за свежей партией, как он сразу же взялся за дело и весь конец дня возился с выхлопной трубой. Я лишь наблюдал. Приходил и его офицер – я его «ухажером» называл, чтобы позлить Антона. Спросил, что, мол, делаешь. Антон сказал. Тот давай кричать: «Schiessen Kugel. Jud nicht gut?»
То есть, мол, что ж это выходит, пуля им уже не нравится? Антон на это сказал лишь: «Gaskammer». «Ja?

Барабанившие в стенку - Мештерхази Лайош -> читать книгу онлайн далее


Публикация отзывов к книге Барабанившие в стенку на нашем сайте не предусмотрен.
Полагаем, что книга Барабанившие в стенку автора Мештерхази Лайош придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Барабанившие в стенку своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Мештерхази Лайош - Барабанившие в стенку.
Возможно, что после прочтения книги Барабанившие в стенку вы захотите почитать и другие книги Мештерхази Лайош. Для этого зайдите сюда, на страницу писателя Мештерхази Лайош - может быть, там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Барабанившие в стенку, то воспользуйтесь поисковой системой в Интернете.
Биографии автора Мештерхази Лайош, написавшего книгу Барабанившие в стенку, на данном сайте пока что нет.
Ключевые слова страницы: Барабанившие в стенку; Мештерхази Лайош, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно

А - П

П - Я