Большая Экономическая Библиотека     Авторам и читателям    Контакты
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Мештерхази Лайош

В нескольких шагах граница...


 

Тут выложен учебник В нескольких шагах граница... , который написал Мештерхази Лайош.

Данная книга В нескольких шагах граница... относится к экономике и предназначена для обучения деньгам и денежным отношениям.

Книгу-учебник В нескольких шагах граница... - Мештерхази Лайош можно читать онлайн или скачать бесплатно здесь, на этой странице, без регистрации и без СМС.

Размер архива с экономической книгой В нескольких шагах граница...: 265.66 KB

В нескольких шагах граница... - Мештерхази Лайош - скачать бесплатно книгу



OCR Busya
«Лайош Мештерхази «Избранные произведения»»: Правда; Москва; 1989
Аннотация
В романе всемирно известного писателя Лайоша Мештерхази «В нескольких шагах граница…» воссоздается правдивая картина жизни Венгрии в грозные дни 1919 года, рассказывается о судьбе двух мужественных коммунистов-подпольщиков, бежавших из хортистской тюрьмы.
Лайош Мештерхази
В нескольких шагах граница…
Памяти Режё Сатона.
Глава первая,
в которой читатель знакомится с героем и рассказывается, при каких обстоятельствах герой был арестован
Последние крупинки осыпаются в песочных часах моей жизни.
Я смотрю из окна на деревья – они в роскошном весеннем цвету. Быть может, последнюю весну вижу я своими старыми, усталыми глазами. А может быть, встречу и еще одну или две…
Поверьте, мне не больно уходить. Тому, кто знает, что не зря прожил жизнь, нечего бояться смерти. Скоро мне исполнится семьдесят лет. Из них пятьдесят четыре отдано борьбе за рабочее дело. Теперь я внимательно наблюдаю жизнь своей страны, бываю на заводе, где работал когда-то, наведываюсь иногда и в родную деревню. Да, не напрасно жил я на свете.
Хорошо бы сейчас стать молодым, сохранив в памяти все минувшее! Как рассказать молодежи о чувствах, что переполняют меня? Как поведать ей о великом множестве волнующих событий? Обо всем, что я испытал… Выслушайте меня, товарищ писатель! Напишите об этом для молодых. А рассказать я могу о многом: о боях 1905 года, о «красном четверге», о первой мировой войне, о первом организационном съезде партии, об октябрьской революции, о Венгерской советской республике, о моей эмиграции в Вену, тяжелой борьбе за социалистическую деревню на Украине, о сражениях в Испании, о Великой Отечественной войне, о двух годах немецкой оккупации Крыма… Да, рассказать можно о многом!
Но говорить я буду о самом для меня дорогом – о том, что двадцать пять лет храню в душе. Я буду вспоминать мрачное время, грустное и одновременно величественное. Ведь чем мрачнее ночь, тем дальше виден огонек костра. Итак, слушайте!
………………………………………
31 июля 1919 года я отправился из своего учреждения на заседание Совета Пятисот.
Только в воротах я спохватился, что у меня нет мелочи даже на трамвай и что как раз сегодня должны платить жалованье. Мигом взлетел я на второй этаж, чтобы получить в кассе причитающиеся мне за месяц деньги. Мне выдали новенькие, еще пахнущие типографской краской «белые» деньги (так называли, в отличие от старых «синих», банковские билеты, выпущенные советской республикой, – денежный знак был у них только на одной стороне).
Я был в ту пору долговязый, худощавый, перепрыгивал сразу через четыре ступеньки, и на то, чтобы дойти до кассы и вернуться обратно, мне потребовалось не больше двух минут. И все-таки теперь мне кажется, что именно эти две потерянные минуты и были причиной последующих двух тяжелых лет и тех злоключений, о которых я хочу рассказать.
Когда я снова подошел к воротам, то увидел делегацию медиков. Во главе ее шел товарищ, которого я хорошо знал; вместе с медиками был уполномоченный Международного Красного Креста, какой-то господин из Швейцарии. Врачи направлялись к народному комиссару, но его на месте не было – он ушел уже на заседание Правительственного Совета. Медики сказали, что хотят переговорить со мной, очень, мол, кстати, что встретились…
Я начал было отказываться, но безуспешно. Они настаивали: дескать, так и так, дело очень срочное, очень важное, речь идет о жизни людей. И пришлось мне вернуться вместе с делегацией в свой кабинет.
Что это было за очень важное и очень срочное дело, я уже не помню. Знаю только, что мы засиделись; в учреждении работа давно уже кончилась и моя секретарша ушла домой. Один из врачей прямо под диктовку печатал на машинке протокол и решение. Совещание затянулось. В этот день в наркомате царила страшная неразбериха и суматоха. Нам все время кто-то мешал: в комнату без конца заглядывали, что-то спрашивали, звонил телефон. Тревожные известия обрастали еще более тревожными слухами.
На заседание Совета Пятисот я опоздал.
В Городском Совете, куда я пошел, я столкнулся на лестнице с запыхавшимся командиром будапештского Красного караула, от него я узнал, что действительность хуже всяких слухов. Он залпом выпалил: румыны перешли Тису и продвигаются к Будапешту. Красной армии, которая преградила им путь, нет, нет и возможности вновь организовать сопротивление. Правительство подало в отставку, из руководителей профсоюзов формируют новое правительство под председательством Пейдля, как этого требовала прежняя нота Антанты.
Советская республика пала…
Было ли неожиданным это известие? Не совсем. Над нами уже в течение нескольких дней сгущались свинцовые тучи. Я слышал о последнем наступлении, план которого разработал начальник штаба Жулье, знал об окружении и уничтожении тисской Красной армии (сейчас установлено, что копию плана Жулье переслал с одним из офицеров войскам Антанты). Знал я, что от исхода этого наступления зависит очень многое – все наше существование. Устоит ли наш островок против лавины интервентов, способны ли мы защитить свои завоевания, сможет ли маленькая, но свободная Венгрия не принять наглого и унизительного ультиматума победивших держав?…
Для нас, для пролетариев, от этого, пожалуй, зависела вся жизнь…
Мне казалось, что сама земля взбунтуется и камни зашевелятся. Что ж, у нас нет оружия, но мы сами встанем живой стеной и голыми руками задержим наступление или умрем все до одного. Я не верил известиям, не хотел верить, хотя сомневаться не было никаких оснований. Неужели всему конец?
Ведь люди ходят по улицам. Народ толпится на трамвайных остановках, трудится у станков в Чепеле, Кишпеште, Уйпеште – кругом, во всех предместьях.
Я стоял в каком-то оцепенении возле лестницы в вестибюле Городского Совета и смотрел, как вокруг меня взволнованно суетились и сновали люди. В черных кожаных куртках ходили взад и вперед с угрюмыми, потемневшими лицами солдаты отрядов «Ленинские бойцы». Маленькими группами собирались депутаты Совета Пятисот и тихо переговаривались.
Вдруг я увидел одного знакомого из Дома Советов, бросился за ним и догнал уже у выхода:
– Как дела? Что же теперь будет? Что вы решили?
– Ты завтра утром должен уехать с правительственным поездом.
– Куда?
– Австрийцы дают право убежища.
О многом мне хотелось его расспросить, но он сдержанно произнес: «Это приказ» – и ушел. Он сел в открытую серую офицерскую машину. Тарахтя, автомобиль укатил.
Сколько времени стоял я взволнованный, растерянный, не помню. Очнулся, когда вестибюль совсем опустел и в здании воцарилась тишина. Швейцар и еще какой-то старик возились у ворот.
– Значит, закрываем, – пробормотал дед.
Я отошел в сторону. Загремели тяжелые кованые створы.
– Значит, закрываем. – Старик тяжело вздохнул и с трудом закрыл замок.
Я обратился было к нему с вопросом, но он безучастно молчал. Я попытался узнать, не слышал ли он, мол, как все случилось, но старик пробормотал свое неизменное «значит, закрываем» и тяжелой поступью зашагал прочь.
И только тут пришло мне в голову, что я не знаю даже, в какое время и с какого вокзала отправляется поезд. Опрометью бросился я в Дом Советов. (Это огромное здание стояло на берегу Дуная. Прежде оно было гостиницей «Хунгария», позднее, во время штурма Будапешта, его разрушили. Теперь на его месте разбит парк…)
В Доме Советов всё стояло вверх дном, все сновали, суетились. В вестибюле солдаты Красного караула и солдаты отряда «Ленинские бойцы» готовили к отправке тяжелые пулеметы, диски с патронами. Все бегали, что-то тащили. Раздавались тревожные возгласы. Я показал часовому удостоверение.
– Все равно, товарищ, никого здесь не найдете.
– Я только хотел бы выяснить… потому что я тоже еду завтра с правительственным поездом… Когда мы отправляемся и откуда?
Он толком ничего сказать не мог, но разыскал кого-то из служащих. Тот объяснил: отправляемся отсюда, из Дома Советов, утром, между половиной девятого и девятью. Почему он назвал неверное время? То ли сам ошибся, то ли другие ввели его в заблуждение или просто хотел обмануть, не знаю.
Когда на другое утро я зашел в Дом Советов, он был совершенно пуст. В нем стояла такая гулкая тишина, что мне показалось, будто я хожу среди стен разрушенного города… В длинных коридорах гулял утренний ветерок, отворяя двери настежь.
Я несколько раз крикнул, но даже эхо не отзывалось.
С большим трудом мне удалось наконец найти какого-то старика. Он был дряхл и придурковат. Как выяснилось, он работал при кухне, когда здесь еще была гостиница. Надеясь, что еще вернутся прежние времена, он остался при кухне Дома Советов. Старик казался живой принадлежностью больших сверкающих котлов, холодильников, широкой блестящей плиты.
– Уехали господа-товарищи, – пробормотал он, – все уехали.
– Когда?
– Давно уже.
– А все-таки?
– Не то час, не то полтора часа назад.
Выходя из здания, я столкнулся в подъезде с Белой К. (он работал в Народном комиссариате внутренних дел). Ему тоже сказали, что надо прийти в половине девятого. Бела К. был по профессии слесарь-лекальщик. Мы были знакомы с ним очень давно, еще с довоенного времени, и сложилось так, что на трех заводах пришлось нам работать вместе. Ну, и, конечно, в профсоюзе металлистов. Бела был небольшого роста, коренастый, всего на четыре года моложе меня, однако вполне мог сойти за моего сына, так молодо выглядел. Сейчас он был очень грустен, и мне показалось даже, что в глазах его недавно стояли слезы. Но, может быть, глаза были просто красными от бессонницы.
– Отстали, выходит? – прошептал он хрипло.
– Послушайте, Бела, пойдемте на Восточный вокзал.
У моста Эржебет мы сели на трамвай. Привокзальная площадь была полна народа, на лестницах, по обочинам тротуара сидели люди в крестьянской одежде, женщины с мешками, солдаты в поношенном, без знаков различия обмундировании. Поезда ходили очень редко, никакого расписания не было. Кому хотелось ехать, приходил и ждал – авось удастся вскарабкаться на буфер!
Как-то непривычно было видеть, что нигде нет Красных караулов и нет полицейских. И, пожалуй, только мы вдвоем и представляли «вооруженную власть»: в карманах у нас были пистолеты и нашлось бы штук шесть патронов.
Железнодорожный служащий, к которому мы обратились, сообщил: «Хедьешхаломинский особый поезд ушел в семь пятьдесят». Он говорил вежливо, с некоторым сочувствием и сожалением. А его сослуживец, сидевший в той же комнате, подмигнул нам, не преминув заметить:
– Что, отстали? Нехорошо. Как я погляжу, не сладкие времена наступают теперь для «товарищей».
Мы не стали спорить с ним, ушли. Ноги сами понесли нас по улице Фиуме, к заводам МАВАГа и Ганца.
Я знал: в городе должны были остаться для подпольной работы Отто Корвин, Шаллаи и другие товарищи. Их надо разыскать. Разыскать? Где? В этом огромном городе? Вывески-то у них нет…
И вдруг меня словно кольнуло: ведь едва ли больше двенадцати часов прошло с того времени, когда я еще мог войти в здание Народного комиссариата внутренних дел и увидеть на дверях табличку с именем Корвина. Как все это уже далеко!
Издевательское замечание железнодорожника заставило нас насторожиться, тем более что мой друг слышал уже, будто Антанта требует выдачи руководителей Коммунистической партии. Разумеется, новое правительство охотно выполнит, даже перевыполнит это требование… Карой Пейер, новый министр внутренних дел, уже начал собирать старую «королевскую» полицию. Не пройдет и нескольких часов, как они нападут на наш след, а еще некоторое время спустя здесь, на уютной старой площади Орци, у самого МАВАГа, мы будем ступать по земле, уже занятой врагами.
Мы вспоминали товарищей, еще вчера работавших на тех или иных постах в органах пролетарской диктатуры. Если бы найти тех, кто остался! До них наверняка скоро дойдут вести от организующейся заново партии. Через них мы сможем связаться с Корвиным и другими.
Ругали же мы себя!
Ведь мы уже давно и настойчиво говорили, что надо вновь организовать Коммунистическую партию. Не дело, что мы просто влились в социал-демократическую партию. Как же это можно было назвать иначе? Ведь их было гораздо больше, чем нас, коммунистов, а мы даже не выяснили общих принципов руководства, не выяснили, кто и кому должен подчиняться. Внутри партии продолжались споры. Распоряжения народных комиссариатов и даже нижестоящих органов часто противоречили друг другу. Сколько раз говорили мы, что нельзя растворять партию в нереволюционной массе! А нас называли леваками…
А кроме того, нам надо было выработать единый план действий на случай поражения – ведь на войне всякое бывает. Особенно в такой войне, какую мы тогда вели… Сейчас остается только локти кусать, но ничего не поделаешь!
Мы проголодались, ибо не только не завтракали сегодня, но и не ужинали вчера. Мы вошли в магазин, попросили хлеба и конской колбасы. Продавец упаковал все, но, когда мы стали расплачиваться с ним, он развернул пакет и снова положил продукты на полку.
– Давайте «синие» деньги!
– У нас нет!
– Тогда нет и товара!
Мы стали объяснять ему, что мы служащие и получили жалованье «белыми» деньгами. Что же нам делать, подыхать, что ли? Он только пожал плечами и показал, на что идут «белые» деньги: на прилавке лежала куча кредиток, на их чистой стороне он производил подсчеты.
Мы направились к Кишпешту, зайдя по пути еще в несколько магазинов. Кое-где нам отвечали грубо, кое-где вежливее, но «белых» денег никто брать не хотел. Когда во второй половине дня мы возвращались обратно и в районе Валерии сели в трамвай и предложили кондуктору «белые» деньги, то даже кондуктор отказался их взять и попросту грубо высадил нас из трамвая.
Это были деньги бедной страны, за ними стояло не золото, а только труд пролетариев и крестьян. Спекулянты и базарные торговки еще во время диктатуры охотнее брали «синие» деньги. Сколько раз приходилось грозить им красным патрулем, сколько раз приходилось их штрафовать!
«Белые» деньги были бумажными – только власть пролетариата придавала им кредитоспособность.
А пролетарская власть рухнула.
В карманах у нас лежало месячное жалованье, а мы голодали. Зайдя к вечеру в Народный парк, мы швырнули наши деньги в кусты. Кредитки были одной и той же серии, свеженькие, прямо из типографии, и, если бы их обнаружили у нас, сразу узнали бы, что мы были служащими советской республики.
И все-таки уличная толпа не казалась нам враждебной. По улицам взад и вперед шли оглушенные всем происходящим люди. Да, много пришлось им пережить за шесть лет… Однажды в детстве я видел страшный немой фильм (тогда еще не было звукового кино). В фильме рассказывалось о враче, создавшем человека без мозга. Это была одна из тех кошмарных картин, после просмотра которых неделю плохо спишь. Вот именно такими, лишенными мозга, казались люди, ходившие по улицам.
Мы заговаривали с тем, с другим, с кондукторами, с торговцами, по привычке называя их «товарищами». Иные отзывались, другие доброжелательно предостерегали нас, кое-кто грубо обрывал, но без особого запала. Все как будто боялись, и никто не знал, как держаться. И только на одном сходились они все решительно (вернее, торговцы, к которым мы обращались): на нежелании брать «белые» деньги.
Кишпештских друзей мы не застали. Один ушел в Красную армию во время последней мобилизации, и кто знает, где он теперь. Другого не оказалось дома, а может быть, он велел жене всем говорить, что его нет. Третий заступил в смену.
Мы зашли к моему старому другу, живущему на Кебаньском шоссе. Он радушно предоставил нам ночлег и ужин.
Утром хозяйка насовала нам в карманы всякой снеди – все, что нашла в доме, – но попросила, чтобы мы больше не приходили. Ее муж был членом заводского совета на паровозостроительном заводе. Бедняжка смертельно боялась, что его арестуют и он попадет из-за нас в еще большую беду.
На другой день мы отправились в Уйпешт. Там жили семья Белы и его друзья. В Уйпеште нам сказали, что Отто Корвин заходил в Дом металлистов на улице Ваци и даже выступил там с речью.

В нескольких шагах граница... - Мештерхази Лайош -> читать книгу онлайн далее


Публикация отзывов к книге В нескольких шагах граница... на нашем сайте не предусмотрен.
Полагаем, что книга В нескольких шагах граница... автора Мештерхази Лайош придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу В нескольких шагах граница... своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Мештерхази Лайош - В нескольких шагах граница....
Возможно, что после прочтения книги В нескольких шагах граница... вы захотите почитать и другие книги Мештерхази Лайош. Для этого зайдите сюда, на страницу писателя Мештерхази Лайош - может быть, там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге В нескольких шагах граница..., то воспользуйтесь поисковой системой в Интернете.
Биографии автора Мештерхази Лайош, написавшего книгу В нескольких шагах граница..., на данном сайте пока что нет.
Ключевые слова страницы: В нескольких шагах граница...; Мештерхази Лайош, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно

А - П

П - Я