Большая Экономическая Библиотека    Книга "Деньги"    Золото вместо денег    Авторам и читателям    Контакты
научные статьи:   этнические потенициалы русских, украинцев, американцев и др. народов мира    теория проихождения росов и русов    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И тогда тот, кому выпадала высокая честь припасть к подножию трона, мог почувствовать леденящую пропасть между ним, обреченным на тление, и живым богом, от чьих уст исходило дыхание вечности.
«Нашел я его величество на троне в золотой нише. Когда простерся я на чреве моем, потерял сознание перед ним, тогда как этот бог дружелюбно приветствовал меня. Был я подобен человеку, охваченному мраком, душа моя удалилась, тело мое ослабло, мое сердце покинуло мою грудь, и не мог отличить я жизни от смерти…» Строки эти написаны почти сорок веков назад. Они не имели своей целью ни возвеличивания, ни лести в адрес того, кто был превыше возвеличивания и за пределами лести. Сцена эта представляет довольно точное описание того, что должен был испытывать смертный, оказавшись лицом к лицу с живым богом.
Живой бог, фараон почитался «сыном бога Амона» — именно в этом крылся источник его божественной и непререкаемой власти. В сложном положении оказалась царица Хатшепсут: она не могла объявить себя «дочерью бога Амона» — такого термина просто не существовало. Но царица не была бы достойна своего назначения, если бы не нашла того выхода, который она нашла. Царица объявила себя сыном бога, а следовательно, мужчиной. И придворные живописцы, верные себе во все времена, изображали ее не иначе как мужчиной, а для большего правдоподобия — даже с бородой.
Правитель мог быть только богом или сыном бога. Поэтому так смутился и замахал руками главный жрец храма Амона, когда Александр Македонский, заговорив с ним, упомянул имя своего отца, царя Филиппа.
— Ты не должен называть своим отцом смертного человека! — воскликнул жрец. — Твоим отцом, от которого ты произошел в действительности, был бог Амон!
Когда Гай Калигула стал императором, к сонму римских богов прибавился еще один. Убежденный в своей нечеловеческой, божественной сущности, Калигула любил являться народу с символами божественности — с трезубцем, молнией или жезлом Меркурия в руках. Появляясь перед толпой для поклонения, он восходил на пьедестал и надолго замирал там, принимая пластические позы.
Желая предоставить своим подданным счастливую возможность постоянно воздавать ему божеские почести, Калигула соорудил себе храм, где была воздвигнута его статуя в натуральную величину. Ежедневно статую облекали в такие же одежды, как те, которые угодно было надеть в тот день императору. Каждый вечер жрецы совершали в храме сложный ритуал, принимали дары почитателей, совершали жертвоприношения. И на все это с высоты своего пьедестала золотыми бельмами глаз равнодушно взирала статуя императора. У ее лица было то чуть надменное, отчужденное выражение, которое, по представлению скульптора, должно было быть у бога. И теперь, подражая своему двойнику, Калигула, выходя к народу, старался придавать лицу такое же выражение.
Подобно истинному богу, Калигула был ревнив к славе и власти других небожителей. Мучимый этим высоким чувством, он повелел доставить к нему из Греции статуи наиболее прославленных богов, отпилить им головы и приделать на их место заранее изготовленные скульптурные изображения собственной головы.
Но богу надлежит общаться с себе подобными. И действительно, приближенные могли часто видеть императора подолгу беседующим со статуей Юпитера. Калигула шептал что-то в его мраморное ухо, потом подставлял свое и слушал, потом опять шептал. В зависимости от разговора он иногда громко смеялся или же шумно ссорился с Юпитером и даже ругался.
Был ли безумен этот император? Едва ли. Во всяком случае не более безумен, чем другие властители, также окружавшие себя атрибутами божественности. Отмечая возвращение Юлия Цезаря из похода, раболепный сенат, не зная, как полнее выразить ему свой восторг, организовал пир, на котором Цезарь должен был есть и пить в обществе богов. Мраморные статуи были доставлены из храмов и возложены на ложа, усыпанные цветами. Безмолвные, привыкшие ничему не удивляться рабы разносили изысканные угощения, расставляли блюда, убирали их, разливали вина, меняли бокалы. Единственным живым человеком, возлежавшим среди мраморных сотрапезников, был Цезарь. Именно он являлся главным действующим лицом этого безумного, на наш взгляд, спектакля. И это был человек трезвого ума, осмотрительный и расчетливый политик, меньше всего похожий на сумасшедшего или маньяка!
Со времен Юлия Цезаря и до Диоклетиана пятьдесят три римских императора провозгласили себя богами.
Верили ли они сами в собственную божественность? Считал ли себя богом, например, Домициан, который потребовал, чтобы все обращения к нему начинались словами: «Государь наш и бог…»? Или он понимал, что всего лишь участвует в грандиозном маскараде, который начался задолго до него и не на нем завершится?
Что же касается тех, на кого был рассчитан этот спектакль, то они воспринимали преподносимый им фарс без тени сомнения. Современники свидетельствуют, что храмы императоров не пустели, а статуи цезарей почитались больше других богов. И когда Гораций в своих одах изображал царствующего императора Августа присутствующим на совете богов, пьющим с ними нектар или даже мечущим молнии, великий поэт не думал ни льстить, ни кривить душой. Оды его неизбежно отражали то, как видели мир он сам и его современники. А в их глазах царствующий император действительно был богом со всеми атрибутами и символами, положенными божеству.
Обожествление правителей не ушло, однако, в прошлое вместе со смертью последнего из цезарей. Еще в XVI веке испанский король Филипп II милостиво внимал мольбам своих придворных, просивших его ниспослать им долгую жизнь, здоровье и т. д.
Мольбы эти не были столь уж неожиданны. Людовик XIV, тот самый блистательный Людовик, которому приписывают знаменитое «Государство — это я», охотно творил чудеса— Он довольно успешно исцелял больных возложением рук. Во время его коронации со всех концов Франции и даже из Испании в Париж собралось 2500 больных и золотушных, жаждавших божественного исцеления. Неудивительно, что представители парижского парламента приветствовали своего короля словами:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121
научные статьи:   демократия и принципы Конституции в условиях перемен    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 понравится женщинам, а 4 и 6 понравится мужчинам    реальная дружба - это взаимопомощь   

А - П

П - Я