Большая Экономическая Библиотека    Книга "Деньги"    Золото вместо денег    Авторам и читателям    Контакты
научные статьи:   этнические потенициалы русских, украинцев, американцев и др. народов мира    теория проихождения росов и русов    циклы и пути национализма, патриотизма и сепаратизма    государственные идеологии России, Украины, ЕС и США   
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я
хотел бы, чтобы не утруждали молодежь примерами так называемых благородных
(сверхдобродетельных) поступков, которыми так изобилуют наши
сентиментальные сочинения, и обращали главное внимание на долг и на то
достоинство, которое человек может и должен обрести в собственных глазах от
сознания того, что он не нарушил долг, так как то, что сводится к пустым
желаниям и тоске по недостижимому совершенству, порождает лишь героев
романов, которые, хвастаясь своим чувством чрезмерно великого, освобождают
себя от исполнения обыденной и обиходной обязанности, которая в таком
случае кажется им ничтожно малой (1).
Но если спрашивают, в чем, собственно, заключается чистая нравственность,
на которой, как на пробном камне, надо испытывать моральную ценность
каждого поступка, то я должен признаться что только философы могут считать
сомнительным решение этого вопроса, ведь в обыденном человеческом разуме он
уже давно решен, правда не посредством отвлеченных общих формул, а обычным
применением, словно как различие между правой и левой рукой. Итак, мы
прежде всего хотим показать на примере критерии чистой добродетели;
представим себе, что он предлагается для суждения десятилетнему ребенку, и
посмотрим, необходимо ли он должен так судить сам собой, без всяких
указаний учителя. Рассказывают историю честного человека, которого хотят
заставить участвовать в клевете на невинного, но бедного человека (как,
например, Анна Болейн по обвинению Генриха VIII Английского (2)). Ему
предлагают выгоды, т. е. большие подарки или высокий чин, но он их
отвергает. Это возбуждает в душе [юного] слушателя одобрение и сочувствие,
потому что речь идет о выгоде. И вот начинают прибегать к различным
угрозам. Среди этих клеветников есть лучшие друзья этого честного человека,
которые отказывают ему в дружбе, есть близкие родственники, которые (а он
человек бедный) грозят ему лишить его наследства, власть имущие, которые
могут его преследовать и наносить ему ущерб на каждом шагу и при любом
случае, государь, который грозит ему лишением свободы и даже жизни.
Наконец, чтобы мера страдания была полной, заставляют его испытать и то
горе, которое глубоко может почувствовать только нравственно доброе сердце:
его семья, которой грозят величайшие лишения и нужда, умоляет его об
уступчивости - его, человека честного, но и нетвердого, сострадательного, а
также чувствительного к собственной нужде; в момент, когда он желал бы,
чтобы никогда не было того дня, который принес ему такое несказанное горе,
он тем не менее без всяких колебаний и сомнений остается верным своему
намерению быть честным. Тогда мой юный слушатель постепенно переходит от
одобрения к удивлению, от удивления - к изумлению и, наконец, к величайшему
благоговению, и его охватывает сильное желание и самому быть таким же
человеком (хотя, конечно, не в его положении); добродетель здесь столь
ценна только потому, что она так дорого стоит, а не потому, что она что-то
дает. Все удивление и даже стремление подражать такому характеру здесь
целиком покоится на чистоте нравственного принципа, которую можно
представить себе с полной ясностью лишь потому, что все, что люди только
могут причислять к счастью, перестает здесь быть мотивом поступка.
Следовательно, нравственность тем больше имеет силы над человеческим
сердцем, чем более чисто она представлена. Отсюда следует, что если закон
нравственности и образ святости и добродетели вообще должны оказывать
некоторое влияние на нашу душу, то они могут его оказывать, лишь поскольку
они как мотивы принимаются близко к сердцу в чистом виде, не смешанные с
намерениями приобрести что-то для собственного благополучия, потому что
ярче всего они проявляются в страданиях. Но то, устранение чего увеличивает
действие движущей силы, есть препятствие. Следовательно, всякая примесь
мотивов личного счастья препятствует тому, чтобы моральный закон имел
влияние на человеческое сердце. - Я утверждаю далее, что даже в
вышеуказанном удивительном поступке, когда побудительной причиной, из
которой он возник, было глубокое уважение к своему долгу, именно это
уважение к закону, а не притязание на внутреннее представление о
великодушии и благородном, достойном образе мыслей имеет величайшее влияние
на душу зрителя; следовательно, долг, а не заслуга должен оказывать не
только самое определенное, но, если он представлен в истинном свете своей
ненарушимости, и самое неотразимое влияние на душу.
В наше время, когда нежными и мягкими чувствами или высокопарными и
раздутыми претензиями, скорее расслабляющими, чем укрепляющими сердце,
надеются сделать для души больше, чем скучным и серьезным представлением о
долге, более соразмерным с человеческим несовершенством и прогрессом в
добре, указание на этот метод более необходимо, чем когда бы то ни было.
Совершенно нецелесообразно ставить в пример детям поступки как благородные,
великодушные и достойные в надежде склонить их к ним, возбуждая энтузиазм.
Действительно, так как дети не очень преуспели в соблюдении самого обычного
долга и даже в правильной оценке его, то это означало бы, что со временем
они сделались бы мечтателями. Но и для более зрелой и опытной части
человечества этот мнимый мотив оказывает если не вредное, то во всяком
случае не истинно моральное влияние на душу, которого ведь и хотели
добиться.
Все чувства, в особенности те, которые вызывают столь необычное напряжение,
должны оказывать свое влияние именно в момент их остроты, до того как они
утихнут; иначе они ни к чему не ведут, поскольку сердце естественным путем
возвращается к своему естественному, умеренному жизненному темпу и таким
образом становится по-прежнему вялым, так как до него было донесено то, что
его возбуждало, но не то, что давало бы ему силы. Принципы должны быть
основаны на понятиях; на всякой другой основе могут иметь место только
вспышки, которые не могут дать человеку никакой моральной ценности и даже
уверенности в себе, без чего не может быть сознания своего морального
убеждения и морального характера, а это сознание - высшее благо в человеке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
научные статьи:   демократия и принципы Конституции в условиях перемен    чему должна учить школа    принципы для улучшения брака: 1 и 3 понравится женщинам, а 4 и 6 понравится мужчинам    реальная дружба - это взаимопомощь   

А - П

П - Я